Но делать нечего, нужно было смотреть. Я и стал смотреть.

Веточка, большеглазая, очень милая, может, даже и неглупая. Немного похожа на Аркадию, но мягче, женственнее, как-то больше раскрыта миру и людям. Очень приятная девица.

Жалымник – прилизанный, совершенно правильный и никакой. Такие в лагере становятся либо стукачами, либо шестерят перед каждым, кто не побоится надавать ему по носу. И на уголовном фото у него был бы вид никакого, вот только… Нет, все зависело от того, в каких руках он окажется. Если попадет к нормальным мужикам, может статься, выкарабкается. А если завертит его какая-нибудь сложившаяся кодла – пиши пропало. Может цапнуть, и с неоправданной жестокостью, потому что редко ему удается цапнуть, все больше исподтишка, и уже слабеющего противника. Ну и, конечно, нет и речи о том, что он может кому-то помочь. Нет, такой совсем не вязался рядом с Веточкой.

И работа у нее интеллигентная, мозгов требует, а не просто широкой задницы. Агентство все-таки, если не ошибаюсь, должно крутиться, а не мух ловить. Особенно тут, в Москве. Особенно если оно – Интернэшнл, а не просто местечковая крыша для кучки бездельников. Иначе они, наверное, уже давно развалились бы. А может, уже и развалились. Два года для наших нынешних коммерсантов – срок немалый.

Вообще-то у меня отношение к агентствам довольно сложное. Было у меня одно агентство в жизни, уж не чаял как свою Галю вытащить. Ну, ладно, теперь карты сданы другие, Галя сидит далеко, и голова у меня на плечах поумнее стала, и сам я теперь не просто Терминатор, а фальшивка на сто процентов, так что, может быть, и уцелею.

Я закрыл папку, достал свое сотовое чудо и позвонил этому самому Стерху. Он был на месте, обещал подождать, никуда не деваться. Но предупредил, чтобы я не очень задерживался. Я отказался от завтрака и пошел вниз. «Пушку» на этот раз я взял только одну.

Глава 5

Никита Николаич Стерх жил в довольно уютном и, вероятно, тихом районе, на краю Тимирязевского леса, неподалеку от опытных полей Сельскохозяйственной академии.